Мелентий Пандиловски ::: Биография

О ФЕНОМЕНОЛОГИИ СОЗНАНИЯ,
ТЕХНОЛОГИИ И ГЕНЕТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Нынешняя смена веков сопровождается наличием целого ряда идей и практик, связанных с развитием науки и технологий и предполагающих развитие философии и искусства. Сегодня в круге наиболее обсуждаемых тем находятся генетические изыскания, био- и нанотехнологические эксперименты, искусственный интеллект и вопросы исследования сознания как такового. Эти реалии современного мира связаны между собой довольно тесным образом, но все вместе они обнаруживают непосредственную связь с единой областью, постоянно служащей их общим знаменателем - изучением сознания. Вполне возможно, что фундаментальные перемены, свидетелями которых мы являемся в наше время, могут быть рассмотрены как следствие некоего изменения сознания.
В чем конкретно заключается это изменение сознания? Не подразумевает ли оно просто модификацию логического процесса(ов)?
Можно попытаться ответить на этот вопрос, начав с того момента, когда изменение сознания стало рассматриваться в качестве одной из причин смены "типов" культур. В конце ХХ века стало очевидно, что "линеарно-текстовой тип культуры" был отодвинут на задний план "интерактивно-гибридной культурой технологически моделируемого изображения/звука, телекоммуникаций и гипертекста". Вдобавок к этому, прогресс в науках о жизни, включая достижения в области искусственной жизни, создал ситуацию, которая действительно требует пересмотра феномена сознания с учетом контекста современных изысканий.
Однако отдавая должное тому, чем ознаменовался для нас приход XXI века, я вынужден обратиться к несколько более ранним исследованиям, в частности, к феноменологии, которая была определена ее основателем Эдмундом Гуссерлем как "наука сознания".

Угол 1. Гуссерль и феноменология
Вернемся к началу ХХ века, когда Гуссерль провозгласил феноменологию наукой о структурах сознания, которые делают его способным обращаться к предметам вне самого себя. По мнению Гуссерля, предмет феноменологии - сознание и только сущности специфических структур сознания являются собственно объектом феноменологии. Он назвал феноменологической редукцией принцип познания сущности разума, который не предполагает привычного взгляда на вещи, обеспечивая переход к рефлектирующему созерцанию, которое, в свою очередь, позволяет направлять сознание в сторону как реальных (составляемых актами сознания), так и интенциональных (заключающих в себе предметный смысл) объектов.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Он также обосновал тип "трансцендентальной феноменологии", изучающей основные компоненты значений, которые делают интенциональность возможной, и "генетической феноменологии", определив ее как изучение того, как эти значения конструируются в процессе опыта.
Гуссерль рассматривает феноменологию как "науку сознания". В 1917 г. в инаугурационной лекции во Фрайбурге на Брейгсау Гуссерль вводит различение между феноменом и "Objekten". Согласно его представлениям, в самой сущностной характеристике вещи, и особенно в сущности индивидуальной вещи, Вещь и феномен противопоставлены друг другу. "Objekte" - это вещи, внеположенные сознанию. Сознание в действительности объективирует их и позиционирует как актуальные; таким образом, сознание, которое постигает вещь и формирует знание о ней, непосредственно передает феномену данность существующего проявления, инородного сознанию, и полагает его "внешней" Вещью через процессы, которые постигают ее смысл. Эту вещь, которая не является ни самоданностью сознания, ни имманентным элементом сознательного процесса, мы, тем не менее, называем Вещью в изначальном смысле слова".
Однако Гуссерль не говорит нам, что если мы обратимся к анализу процесса сознания, мы можем обнаружить, что при расширении своего поля восприятия человек в первую очередь развивает знания феноменального, нежели постигает что-либо в самом себе.
Как же тогда быть с субъективным взглядом? Каким образом мы можем усмотреть свою самость?
Может ли эта самость быть обнаружена вне феноменального, очевидного материального и концептуального уровней?
Даже если субъективность в ее трансцендентальном состоянии аморфна и неструктурна, она все равно отождествляется с феноменальным миром форм, которые по определению ограничены. В особенности, если мы полагаем, что самость может быть обнаружена за пределами материального и концептуального миров.
Тогда как сознание связано с феноменальным?
В нашей попытке понять сознание мы можем начать с его связей. С чем связана субъективность? Должна ли она быть соотнесена с чистой рефлексией ("трансценденцией") или с всеобщим материальным порядком?
Есть одно способствующее обстоятельство, заключающееся в том, что при постепенном расширении своего поля восприятия, человек знакомится с феноменальным миром. Противопоставляется ли в этом случае сознание феноменальному миру? Кажется да. Несомненно, субъективность овладевает сознанием.
Возможно ли, что эволюция сознания неизбежно требует дуальности субъекта и объекта?
Для того чтобы понять связующую направленность между имманентным миром общечеловеческого сознания и миром бытия, предметных форм, нужно исследовать область идентификации. Например, мы идентифицируем себя в качестве людей с соответствующей формой и телом. Идентификация с формой/формами является препятствием для эмансипации сознания; наш опыт взаимодействия с феноменальным миром обусловлен нашими собственными характеристиками и ограничениями. Вследствие этого конфликт между необходимостью очищения сознания от эмпирического содержания и ограничениями сознания неизбежен.




Кен Фейнгольд. “Внутренности”, 1997 г. Интерактивная инсталляция.

Угол 2. Хайдеггер и технологизация
Технология может быть рассмотрена как жажда преодоления этих ограничений и средство, способное оказать нам содействие в достижении высшей формы понимания феноменального мира и его трансценденции.
Мартин Хайдеггер был еще одним феноменологом, который заявил, что феноменология должна способствовать возвращению сущего к его бытию. В своем выступлении в ряду устроенных Баварской академией изящных искусств чтений "Искусства в техническую эпоху"* Хайдеггер говорит о существе технологии, полагая технологию высочайшей опасностью для человека, не позволяющей нам достичь правильного понимания собственного бытия:

"Технология не эквивалентна существу технологии. Когда мы ищем существо "дерева", мы должны сознавать, что Нечто, пронизывающее каждое дерево как дерево, само по себе не является деревом, которое может быть встречено среди всех других деревьев".

Также существо технологии ни в коем случае не является чем-то технологическим. Таким образом, мы никогда не чувствуем отношение к существу технологии, поскольку мы просто воспринимаем и продвигаем технологическое, примиряемся с ним или избегаем его. Везде мы остаемся несвободны и прикованы к технологии, страстно ли мы утверждаем или отвергаем ее. Но мы относимся к ней наихудшим из возможных способом, когда рассматриваем ее как нечто нейтральное; эта ее концепция, которой сегодня мы особенно любим отдавать предпочтение, делает нас абсолютно слепыми в отношении существа технологии.
В соответствии с античной доктриной, существом вещи считается то, чем вещь является. Мы задаем вопрос, касающийся технологии, когда мы спрашиваем "что это такое". Каждому известны два утверждения, посредством которых можно ответить на этот вопрос. Первое утверждение гласит: "технология - это путь к цели". Второе: "технология - деятельность человека". Оба определения взаимосвязаны. Достижение цели и созидание, а также применение различных средств для этого укоренены в человеческой деятельности. Производство и использование оборудования, средств и машин, сами производимые и используемые вещи, а также нужды и цели, которым они служат, принадлежат тому, чем является технология. В комплексе эти перечисленные составляющие и есть технология. Технология сама является приспособлением, или, по-латыни, instrumentum.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Для того чтобы ответить на этот вопрос, спросим себя, кто такие те, кто создает произведения искусства?
Кто такие те, кто создает технологию? (Слова "искусство" и "технология" происходят от античного "techne".)
На этой планете, по крайней мере, только Homo Sapiens является технологии-творящим существом. Порождение технологий безусловно и напрямую связано с эволюцией человеческого рода. Огонь, Язык, Вращающееся колесо, Буква, Паровая машина, Электрическая сила, Компьютер.
Технология - ключ к эволюции.
Технология содержит код неизбежности, глубоко укорененной в самости.
Хайдеггеровское лудиттское заявление не должно рассматриваться как оппозиция технологии. Оно должно быть понято как напоминание, что технология - это сила.

Угол 3. Вилем Флюссер: Техническое изображение и память
Технология фундаментально изменила структуру и ядро коммуникации. Культура гуттенберговского типа, которая артикулировала мысли и задавала им направление, вводя временные сегменты, обнаружила себя на обочине современной культуры. Изображение вновь возведено на трон, теперь будучи технологически моделируемым. По идее Флюссера, логика алфавита, которая на протяжении долгого времени направляла мышление в соответствии с линеарной численной формой или историческим сознанием, уже преодолена математической логикой технического изображения. В результате это провоцирует фундаментальное изменение в образе мышления, которое косвенно связано с процессами расширения сознания.
Две данности, неизменно возникающие из нашего понимания рассматриваемой темы, - это "память" и "математическая логика" технического изображения. Вилем Флюссер, который уделял большое внимание изучению этих феноменов, отводит памяти роль одной из основ цивилизации, поскольку она определяет специфику существа человека. "В отличие от других созданий мы передаем не только наследуемую, но и осваиваемую информацию; мы располагаем не только генетической, но и культурной памятью. Эта способность хранить приобретаемую информацию и делать ее доступной (восстанавливаемой) для других невероятна, ибо она противоречит нашему естественному состоянию. В соответствии со вторым законом термодинамики, вся информация внутри закрытой системы (например, в человеческом обществе) должна сокращаться во времени, в то время как общая сумма всей культурной информации, доступной нам, постоянно увеличивается. В соответствии с принципами биологии, приобретенная информация не может быть транслирована, но в то же время каждое поколение людей наследует сумму культурной информации, намного превышающую ту, что получили их родители. Другими словами, благодаря культурной памяти мы являемся анти-природными существами".
Электронная память на самом деле является симуляцией функции памяти мозга. Эта функция передается изнутри человеческого организма наружу. Соответственно, через электронную модель мы устанавливаем критическую дистанцию по отношению к функции памяти: мы можем наблюдать ее со стороны, вмешиваться в ее работу и контролировать ее. Вследствие подобного дистанцирования мы становимся способными к более четкому различению функции памяти как таковой (программного обеспечения - software) и ее вспомогательных ресурсов (аппаратное обеспечение - hardware). Благодаря компьютеру мы узнаем, что запоминающая функция - это способ, а не вещь; в результате мы избегаем устаревшего понимания функции памяти и, следовательно, формулируем критический дискурс по отношению к традиционным концепциям души, разума, бессмертия и т.д. В этом нам чрезвычайно способствует имитация различных элементов сознания, а также восприятие отдельных функций памяти, таких как сбор информации, ее аккумулирование, обработка и трансляция. Таким образом, описанная критическая дистанция дополнительно обуславливается и рядом базовых функций общества в целом. Несомненно также существование эпистемологических значений использования электронной памяти, самой возможности более упорядоченного хранения, сортировки и легкого воспроизведения того, что было сохранено. Здесь обнаруживается колоссальный потенциал для творчества, поскольку мы освобождаемся от необходимости хранить информацию в человеческом мозге. Достаточно интересно, подчеркивает Флюссер, что следствием именно этой способности к хранению информации стала фундаментальная разработка идей "разума", "персонального", и, соответственно, концепции "бессмертия".


Петер Вайбель. “Общество паноптикума или неумирающая любовь к смерти”. Интерактивный проект, 2001 г.

Угол 4. Рой Эскотт: технология и трансценденция
В тексте "Смотря дважды: Искусство, технология и трансценденция" Рой Эскотт указывает на феномен двойного сознания. В этой работе он пишет, что входил в упомянутое состояние сознания после приема индейского напитка на основе "лианы души".* В тот момент он одновременно находился в двух реальностях; наряду с привычным состоянием появлялось ощущение полностью "отделенного" бытия. При этом он мог относительно свободно перемещаться между этими двумя состояниями. Эскотт добавляет: "То же самое и с телом - я сознавал свое пребывание в двух телах одновременно: ощущения собственного физического тела дополнялись чувством "обернутости", как если бы мое тело находилось во втором теле, которое состояло из массы разноцветных частиц, миллиона молекулярных световых точек. Мой двойной взгляд, изменяемый по выбору, одновременно вбирал в себя пространство повседневной реальности и фрактальный универсум, состоящий из тысяч повторений одного и того же изображения; мое восприятие было способно формировать туннель в пространстве, через который я произвольно двигался с невероятным ускорением. В любой момент я мог замедлиться и наблюдать эти состояния, входя в них и выходя из них по своему желанию".
Этот внутренний опыт Роя Эскотта кажется исключительно важным, так как он говорит о существовании двух различных и разобщенных миров, соприсутствующих в одном человеке. Я не уверен в отношении путей их "достижимости", однако в любом случае автор ясно описывает стремление человеческого существа к мирам одновременного.
Я довольно часто отмечал в своих текстах [1], что миры виртуального и реального создают свои собственные оппозиции, т.е. они постоянно организуют и дополняют друг друга. Это синхронное существование двух миров необходимо для нас и нашей внутренней, порой неосознанной склонности к обоим из них. Оно может казаться парадоксальным на первый взгляд, но именно это и есть синтез оппозиций - слияние того, что называется виртуальным, и того, что считается реальным, формирующее новый расширенный мир, а также возможность вновь прочувствовать глубину нашего собственного бытия.
Подобное эмпирическое познание окружающего может быть рассмотрено как глубокий мистический опыт, обобщенное постижение специфической аутистской реальности, того, что в принципе и называют виртуальной реальностью. Тем не менее, все эти реальности имеют общий код, основанный на постоянной трансформации бытия, свидетелями которой мы становимся посредством одновременного двустороннего перемещения.
Кроме того, в современных условиях всеобщего сетевого существования опыт Роя Эскотта свидетельствует, что даже удаленные и довольно экзотические культуры способны оказывать влияние на изменение характера и содержание любой местной культуры. Возможность вовлечения неоднородных информационных источников становится более реальной, нежели использование собственной инертной культурной ситуации.




Вверху: Хезер Шиан. “Яйцо”, 1999 г. Фрагмент биоинсталляции. Внизу: Хезер Шиан. “Одиночное открытие”, 1999 г. Фрагмент биоинсталляции.

Системы ценностей
Неизбежное маятникообразное движение от древнего типа мышления, т.е. мышления в образах, к его упразднению с изобретением алфавита теперь направлено в обратную сторону, позволяя технологическому изображению определять сознание. Прогресс в области генетики и биотехнологии еще больше ускоряет этот процесс.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Один из главных моментов заключается в том, что данное изменение позволяет нам использовать его в качестве технологического "протеза". Через такое медийное посредство становится возможной практика "прямого абстрагирования", другими словами, практика, характеризующая феномены многомерного опыта постижения мира через различные шаманоподобные ритуалы. Подобное положение вещей основывается на самом существе причинности человеческого бытия, однако использование здесь различных стратегий и подходов обеспечивает более глубокое вхождение в сферы сознания.

Эстетика
Декодирование языка этого изменения является решающим для понимания новой эстетики. Это обуславливается модифицированной тотальностью исследуемого предмета, равно как и невероятно быстрым развитием технологий, которые требуют от художника следовать за ним.
В силу складывающихся характеристик как эстетически предопределенных условий осуществления искусства в эру техно-изображения нужно постоянно помнить, что технологически возможная интеграция различных дисциплин играет важную роль в заново формирующейся эстетике сочетания разных медиа, которые всегда представляют разные модели, разные для каждого зрителя.
В том можно усматривать отрицание традиционной эстетики, которая могла бы эволюционировать в свое Aufhebung.

Социальный контроль
Исходя из того факта, что все технологии ведут свое происхождение от зависимого в технологическом отношении военного комплекса, они всегда апеллируют к избытку социального контроля. Для многих исследователей это чрезвычайно важно. Некоторые из них даже настаивают на необходимости изучения основ современных технологий в художественных школах для того, чтобы художники потом могли участвовать в процессе "гуманизации" технологий. Вопросы соотношения понятий в триаде "человек-технология-искусство" на самом деле обуславливаются связью самых неоднородных областей человеческой деятельности. Структура появляющихся в этой сфере художественных работ буквально изобилует связями с наукой, философией, религией, и все это становится возможным благодаря искусству, дрейфующему между ними. Эти аспекты и потенциальные возможности их отдельного декодирования предполагают действия с позиций аутентичного интерактивного сосуществования.
В заключении я хотел бы отметить, что новый век требует появления Новой Феноменологии. В будущем она может стать одной из ключевых парадигм, которая поможет нам в процессе реструктуризации культурного сознания на пути развития междисциплинарного мира и динамических пересечений между различными областями человеческой деятельности, такими как искусство и наука, философия и религия, где будут доминировать диалог и взаимодействие вместо оппозиции.

Перевод с английского Татьяны Горичевой.

Примечания:
[1]. Pandilovski, M. "Interactivity - Simultaneous Two-sided Motion," in: Interactivity a new Category of the Fine Artistic? (Skopje, SCCA, 1997).

* В русском переводе это выступление опубликовано в виде статьи "Вопрос о технике" в книге: Хайдеггер, М. Время и бытие: Статьи и выступления (Составление В.Бибихина, Москва: Республика, 1993 г.). (Прим. ред.)
** "Лиана души" ("ayahuasca") - растение Banisteriopsis caapi, известное как главная составляющая психоделического напитка натема среди индейцев хиваро (Эквадор). На основе причастия к святым напиткам, приготовленным на базе "лианы души", в XIX веке было сформировано "Учение влажного леса", которое на сегодняшний день имеет легальный статус в Бразилии. (Прим. ред.)




НА ГЛАВНУЮ    ENGLISH

Как заказать эту книгу

ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ

СОДЕРЖАНИЕ:

I. МАСТЕРСКАЯ: наука и технологии

Светлана Боринская. Геномика и биотехнология: наука начала третьего тысячелетия.

Михаил Гельфанд. Вычислительная геномика: от пробирки к компьютеру и обратно.

Ирина Григорян, Всеволод Макеев. Биочипы как пример индустриальной биологии.

Валерий Шумаков, Александр Тоневицкий. Ксенотрансплантация: научные и этические проблемы.

Абрам Йойрыш. Правовые аспекты генной инженерии.

Павел Тищенко. Геномика: новый тип науки в новой культурной ситуации.
II. ФОРУМ: общество и геномная культура

Юджин Такер. Комната ожидания Дарвина.

Critical Art Ensemble. Биотехнология в общественном сознании: время обещаний.

SubRosa. Секс и гендер в век биотехнологий.

Рикардо Домингес. Неизбежность торжества нанотехнологий 3.0: фрагменты постбиотехнологической эры.

Биргит Рихард. Клоны и двойники. Тиражирование и воспроизведение "я" в кинообразах.

Свен Дрюль. Филогенез химер: от античности до наших дней.
III. ТОПОЛОГИЯ: от биополитики до биоэстетики

Борис Гройс. Искусство в эпоху биополитики.

Стивен Уилсон. Искусство и наука как культурные действия.

Мелентий Пандиловски. О феноменологии сознания, технологии и генетической культуре.

Рой Эскотт. Интерактивное искусство: на пороге постбиологической культуры.
IV. КОД ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: искусственная жизнь

Марк Бедо. Исследование гипертворчества человека с помощью технологии искусственной жизни.

Луи Бек. Искусственная жизнь под напряжением.

Алан Дорин. Виртуальные животные в виртуальных средах.

Криста Зоммерер, Лоран Миньоно. Использование принципов искусственной жизни в интерактивных компьютерных инсталляциях.
V. ТЕАТР НОВОГО ВРЕМЕНИ: ars genetica

Джордж Гессерт. История искусства с привлечением ДНК.

Кетлин Роджерс. Образ материи.

Брендон Балланже. Источники искусственного отбора.

Марта ди Минизиш. Лаборатория как мастерская художника.

Адам Заретски. Зоо-арт ломовой лошади и экзамен по биоэтике.
VI. ТЕХНОЛОГИЯ ОБРАЗА: ars chimaera

Джо Дэвис. Монстры, карты, сигналы и коды.

Дэвид Кремерс. Парадокс Дельбрюка. Версия 3.

Эдуардо Кац. Зеленый флуоресцирующий кролик.

Дмитрий Булатов. Искусство химер.

Валерий Подорога. Рене Декарт и Ars Chimaera.
VII. МЕТАБОЛА: искусство и культура ткани

Йонат Цурр. Усложненные понятия о жизни: "полуживые" существа.

Орон Каттс. Фрагменты конструирования жизни - влажная палитра тканевой инженерии.
VIII. P.S.

Дмитрий Пригов. Мы о том, чего сказать нельзя.

Галерея влажного искусства

Биографии

Библиография

Веблиография

Глоссарий


© кф гцси. евгений паламарчук | Jaybe.ru