Марк А. Бедо ::: Биография

ИССЛЕДОВАНИЕ ГИПЕРТВОРЧЕСТВА ЧЕЛОВЕКА
С ПОМОЩЬЮ ТЕХНОЛОГИИ ИСКУССТВЕННОЙ ЖИЗНИ

Эта статья посвящена одному из видов исследовательской деятельности - технологии "искусственной жизни" (Artificial Life или ALife). Цель ее - продемонстрировать, каким образом искусственная жизнь позволяет по-новому взглянуть на творческие возможности человека. Технология ALife исследует основы поведения жизнеподобных систем путем моделирования этого поведения в искусственно созданных системах (подробное описание принципов искусственной жизни приведено ниже). Одним из самых интересных проявлений поведения живых систем является их способность к творчеству. Биологическая креативность встречается как у отдельных живых организмов, так и во всей биосфере - взаимосвязанной системе, включающей все формы жизни, - однако, в данной статье внимание сосредоточено на биологической креативности, демонстрируемой в процессе эволюции. Именно она обусловила самопроизвольную эволюцию самых ранних простейших форм жизни в невероятно богатую, прекрасную и разнообразную живую среду, которая окружает нас сейчас. Эта разнообразная живая среда включает самые сложные с точки зрения адаптивности и интеллекта системы в известной нам Вселенной. Процесс самопроизвольного созидания поистине поражает своей мощью. Я буду называть его гиперкреативностью, чтобы подчеркнуть, что он ведет к качественно новым и более сложным видам адаптации. Творческие способности человека также обладают этим свойством. Сюда относятся эстетическая и культурная креативность художников, интеллектуальная креативность ученых и исследователей, а также коммерческая креативность представителей экономического сектора, бизнесменов и предпринимателей. Мне хотелось бы сосредоточить внимание на гиперкреативных аспектах творчества человека - ведь именно благодаря гиперкреативности человек создает качественно новые и более сложные творения.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Между технологией искусственной жизни и искусством существует двусторонний обмен. Художники не просто используют искусственную жизнь в своих целях - они различными способами содействуют ее научной разработке. С одной стороны, художники, которые пользуются методологией и достижениями искусственной жизни, являются своего рода "потребителями" того "продукта", который создает искусственная жизнь, а потребительский спрос всегда является стимулом для совершенствования предлагаемого продукта. С другой стороны, когда художники начинают изучать достижения науки, по-своему интерпретируя их и подвергая их критике, ученые получают обратную связь в виде более широкого взгляда на собственную научную деятельность. И наконец, эстетическая деятельность человека является одним из самых удивительных и ярких проявлений творческого потенциала живых систем. Поэтому всем, кто стремится постичь творческий потенциал жизни как таковой, необходимо следить за новыми тенденциями в искусстве. Последнее тесно связано с темой данной статьи: каким образом технология искусственной жизни позволяет по-новому взглянуть на творческие возможности человека, включая художественное творчество. Основной вопрос заключается в том, как мы понимаем творческий процесс человека.


Крейг Рейнольдс. Имитация стаи птицоидов, огибающей цилиндрические препятствия (ранняя тест-версия, 20-ти секундный клип, QuickTime), 1986 г.

Обзор теории искусственной жизни
Необходимо сначала пояснить, что же такое искусственная жизнь. Искусственная жизнь относится к области междисциплинарных исследований поведения сложных систем. Примерами этого нового вида исследований является наука о хаосе (Крачфилд и др., 1986), а также исследования клеточных автоматов (Вольфрам, 1994; Лангтон, 1992; Вольфрам, 2002). Абстрагируясь от подробностей функционирования хаотических систем, можно выделить те основополагающие свойства, которые являются для них общими и объясняют их разнообразие. Аналогичным образом, минуя частные особенности жизнеподобных систем и синтезируя их в искусственной среде (обычно в компьютере), технология искусственной жизни стремится понять, какие процессы являются существенно важными для широкого круга этих систем. Биология пытается понять жизнь такой, как мы ее знаем, а технология искусственной жизни изучает жизнь такой, какой она могла бы быть (Лангтон, 1989).
Мне представляется полезным сравнить технологию искусственной жизни с хорошо известной родственной областью исследований - искусственным интеллектом (ИИ). В каком-то смысле, ИИ находится в таких же отношениях с психологией, как искусственная жизнь - с биологией. Обе методологии акцентируют внимание на вычислительных системах, но если ИИ занимается системами, которые моделируют мыслительные процессы - такие как аргументация, память и понимание, то искусственная жизнь исследует системы, которые воспроизводят процессы, характерные для живых систем. Эти процессы включают самопроизвольное формирование порядка и самоорганизацию, самовоспроизводство и автономную адаптивность, а также возможности неограниченной эволюции.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Выстроенная "снизу вверх" архитектура систем искусственной жизни позволяет микроуровневым объектам оказывать непрерывное влияние на контекст своего собственного поведения. Благодаря этому системы искусственной жизни в какой-то степени приобщаются к стихийной креативности, которая присуща живым системам. Так, например, популяция организмов обычно активно участвует в обустройстве той окружающей среды, к которой она адаптируется (Бедo, 1996). Наличие сети взаимодействий между организмами приводит к тому, что адаптивность отдельно взятого организма к окружающей его среде, как правило, изменяет врожденные свойства внешних объектов в его окружении. Тем не менее, для удобства математического анализа многие модели организмов, помещенных в определенную среду, пренебрегают этими взаимодействиями. Как предлагает Джон Холланд (Холланд, 1992, стр. 184), эти взаимодействия могли бы подразумевать популяцию организмов, "находящихся в калейдоскопическом вихре синхронных нелинейных взаимодействий". Единственный способ изучить последствия этих взаимодействий - делать именно то, чем занимается технология искусственной жизни: "снизу вверх" построить модели, а затем эмпирически исследовать их общее поведение с помощью компьютерного моделирования.




Крейг Рейнольдс. "Птицоиды". Демонстрационная версия, 1987 г.

Как правило, модели искусственной жизни отражают те впечатляющие глобальные явления, которые самопроизвольно возникают из простых микроуровневых взаимодействий. Наглядным примером в этом смысле является поведение стаи птиц. Птичьи стаи демонстрируют поразительное макроуровневое поведение. Стая поддерживает свое единство, когда движется вперед, изменяет направление и обходит препятствия. И эти общие действия осуществляются без какого бы то ни было единого центра управления. В стае нет какой-то одной птицы, которая давала бы указания всем остальным птицам. Нет такого центра управления и вне стаи, т.е. извне никто и ничто не знает об общем состоянии и положении стаи. Общее поведение стаи является простым совокупным результатом микросовпадений траекторий отдельных птиц.
Естественное поведение стаи можно весьма правдоподобно воспроизвести с помощью системы "Птицоиды" Крейга Рейнольдса (1987, 1992). (Рейнольдс подготовил на языке Java демонстрационную версию "Птицоидов", которая размещена в Интернете на сайте: <http://www.red3d.com/cwr/boids/>). Когда смотришь на модели Рейнольдса, невольно поражаешься тому, насколько натурально смотрится поведение стаи. Некоторое количество отдельных объектов спонтанно организуется в стаю, которая затем поддерживает единство во время движения, изменения направления, преодоления препятствий, свободно паря в пространстве и времени. При этом стая - это группа "птиц", сформированная настолько свободно, что некоторые из них иногда теряют контакт с остальной стаей и летят в стороне, сами по себе, а вновь воссоединяются со стаей только тогда, когда оказываются на достаточно близком расстоянии, чтобы ощутить сферу ее влияния. Стая соответствующим образом регулирует свою конфигурацию в пространстве, а также свое движение, в зависимости от внутренних и внешних обстоятельств. Например, стая поддерживает единство, если она движется вдоль стены, но разбивается на два потока, если на ее пути встает колонна, а затем эти два потока снова объединяются, когда колонна остается позади.




Том Рэй. Проект "Тьерра" (Антигравитационная анимация), 2002 г.
Кадры из “Tierra video”.

Система "Птицоиды" воспроизводит природную, гибкую динамику стаи, которая возникает как совокупный результат микроуровневых действий организмов. Каждый из них действует сам по себе в том смысле, что его поведение задается исключительно его собственными внутренними правилами. Динамическое поведение отдельного объекта влияет и подвержено влиянию очень ограниченного количества факторов в его окружении - близлетящими "птицами", а также близлежащими объектами (стенами и колоннами). Система "Птицоиды" не содержит четких формулировок относительно динамики стаи. Поведение стаи, продуцируемое системой, состоит из совокупности траекторий отдельных птиц, а общая динамика стаи возникает из наблюдаемой микроуровневой динамики отдельных объектов.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Изучая поведение, генерируемое отдельными построенными снизу вверх системами, подобными "Птицоидам" Рейнольдса и "Тьерре" Рэя, технология искусственной жизни пытается понять, каким образом характеристики глобальных явлений, присущих живым системам, могут самопроизвольно возникать из взаимодействий между простыми микроуровневыми агентами. Пытаясь сформулировать, какие условия являются минимально достаточными для возникновения этих явлений, системы искусственной жизни помогают нам понять не только то, каким образом эти явления случаются в реальном мире, но и каким образом они могли бы случиться в любом возможном мире.

Искусственная жизнь и биологическая креативность
Искусственная жизнь обладает уникальной способностью проливать свет на природу "гиперкреативности" жизни. На сегодняшний день результат исследований - в какой-то степени негативный; он показывает, чего не хватает нашему современному взгляду на креативность жизни. Это отчетливо видно на примере исследовательских стратегий Стивена Джей Гулда* и Дэниэла Деннетта**, а также дискуссии, развернувшейся между ними относительно долгосрочных тенденций в эволюции.
Ход эволюции в нашей биосфере демонстрирует в целом значительный рост сложности. Из простых одноклеточных прокариот произошли эукариоты, с ядром и многочисленными иными структурами цитоплазмы. Далее в ходе эволюции из них возникли многоклеточные формы жизни. Из многоклеточных форм появились крупные позвоночные, обладающие хорошо развитыми способностями восприятия. На их основе эволюция создала высокоинтеллектуальное существо, которое пользуется языком и разрабатывает сложные технологии, т.е. человека. Как же нам следует рассматривать эту траекторию эволюции, которая ведет от простых форм жизни к удивительно сложным?
Одно из возможных объяснений хода эволюции жизни дает гипотеза о том, что неограниченным эволюционным процессам свойственна тенденция создания организмов с постоянно усложняющейся функциональной организацией. Рассмотрим аналогию из термодинамики. Второй закон термодинамики - "возрастание энтропии". Он утверждает, что энтропия в физических системах имеет общую тенденцию увеличиваться с течением времени. Аналогичным образом биологическая гипотеза "возрастания сложности" утверждает, что комплексная функциональная организация наиболее сложных организмов, возникших в ходе эволюции, имеет общую тенденцию к еще большему усложнению с течением времени.
Разумеется, тот факт, что эволюция жизни соответствует гипотезе возрастания сложности, еще не подтверждает истинность самой гипотезы. Стивен Джей Гулд с особой настойчивостью боролся с любыми высказываниями относительно того, что эволюция реализует всякие формы прогресса. В книге "Удивительная жизнь" (1989), посвященной исследованию ископаемых организмов, обнаруженных в глинистых сланцах Берджис в западной части Канады, Гулд поясняет, что эволюцию жизни можно понимать как процесс, свободный от каких бы то ни было тенденций сложности. Центральный аргумент книги - все, что выглядит как эволюционный шаг вперед, на самом деле есть не что иное, как побочный продукт совпадения множества случайностей, "замороженных" в архиве эволюции.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Вы нажимаете кнопку перемотки и, убедившись, что тщательно стерли все, что действительно произошло, возвращаетесь в любое время и место в прошлом - скажем, к сланцам Берджис. Затем снова перематываете ленту вперед и смотрите, будет ли вообще повторение похоже на оригинал. Если каждое воспроизведение сильно напоминает то, что на самом деле происходило, тогда мы должны прийти к выводу, что реально произошедшее неизбежно должно было произойти. Ну а если предположить, что все экспериментальные версии дают достаточно правдоподобные результаты, сильно отличающиеся от реальной истории жизни? Что бы мы тогда могли сказать по поводу прогнозируемости самосознания? А о млекопитающих? О позвоночных? О жизни на земле? Или, наконец, о том, что в течение 600 миллионов лет живые формы упорно придерживаются многоклеточного строения? (стр. 48-50)


Трой Инносент. “Семиоморф” (иммерсивная среда / игровая приставка). Видеопроекция, объемный звук, 2001 г.

Гулд считает, что этот мысленный эксперимент доказывает несостоятельность гипотезы возрастания сложности, поскольку "любая перемотка ленты вела бы эволюцию по тропе, радикально отличающейся от той, которая имела место в действительности" (стр. 51). Если Гулд прав, то неограниченная эволюция не обязательно характеризуется тенденцией продуцирования сложности, а гипотеза возрастания сложности - ложна.
Неясно, однако, прав ли Гулд. Дэниэл Деннетт (1995), например, из того же мысленного эксперимента делает абсолютно противоположные выводы. Деннетт утверждает, что некоторые сложные свойства - как, например, хорошо развитые способности восприятия - обеспечивают явное преимущество с точки зрения адаптивности в широком диапазоне окружающих условий. Поэтому при естественном отборе почти наверняка значительное предпочтение будет отдано тем свойствам, к которым имеют доступ по меньшей мере несколько эволюционных траекторий. Этот тезис подтверждают примеры эволюционной конвергенции - такой как сочетание способности летать и видеть. Деннетт приходит к выводу о том, что воспроизведение ленты жизни почти неизбежно должно привести к появлению высокоинтеллектуальных существ, которые пользуются языком и разрабатывают сложные технологии.
Итак, какой же из двух выводов поддерживает этот мысленный эксперимент? Мне кажется, что воспроизведение ленты жизни - эксперимент идеальный для проверки гипотезы возрастания сложности. Тем не менее ни Гулд, ни Деннетт не проявляют какого бы то ни было интереса к тому, чтобы продолжить свой мысленный эксперимент более целенаправленным и конструктивным образом. Их догадки относительно того, что случилось бы, если бы лента жизни была воспроизведена заново, так и остаются догадками, высказанными a priori в отсутствие эмпирических свидетельств реальных результатов эксперимента, а потому отражающими только их личные предварительные (и в какой-то степени предвзятые) мнения о ситуации.


Возможно Гулд и Деннетт считают, что мысленный эксперимент полезен лишь в качестве риторического диспута для продвижения своих взглядов на данный вопрос. Но это не так. Мысленный эксперимент по воспроизведению ленты жизни - именно тот вид исследования, который периодически проводится в рамках исследований искусственной жизни. Стандартная методика искусственной жизни заключается в следующем: создается система, обладающая определенными свойствами живых систем, которые представляют интерес для ученых, а затем проводится экстенсивное изучение поведения этой системы при изменении ее параметров и возникновении всякого рода случайностей и совпадений (например, непредвиденных мутаций). Эти эксперименты искусственной жизни можно рассматривать как "дорожные испытания", которые должны выявить типичное поведение системы при различных условиях. Тщательно проведенные испытания обычно позволяют получить очень подробную картину относительно того, что случится, когда система будет "воспроизведена" повторно.
Один из уроков, которые нам преподнесла искусственная жизнь во время таких экстенсивных "дорожных испытаний", заключается в том, что наши априорные ожидания относительно их результатов весьма подвержены ошибкам. Единственно верный путь, позволяющий определить, что же все-таки случится - это создание соответствующей системы и наблюдение за ее типичным поведением. Как я уже сказал, искусственная жизнь именно этим и занимается. Основная цель искусственной жизни состоит в том, чтобы обнаружить тенденции, присущие эволюционирующим системам. Для этого разрабатываются модели, способные демонстрировать неограниченную эволюцию (Бедо и др., 2000). Имея в распоряжении такую модель, можно проигрывать ленту жизни столько раз, сколько пожелает исследователь. В каждом отдельном примере подробный ход эволюции будет отражать последовательность случайностей, характерную для него одного, но при этом, возможно, самопроизвольно возникнет и некая общая модель, стоящая за всеми этими случайностями. Хорошо продуманный анализ множества случайностей, отмеченных во время экстенсивных "дорожных испытаний" соответствующих систем, мог бы прояснить, характерна ли в целом тенденция возрастания сложности для неограниченных эволюционных процессов. Лучшим подтверждением гипотезы возрастания сложности могло бы стать выявление тенденции усложнения адаптивности как устойчивого явления в таких системах искусственной жизни. Проведение таких мысленных экспериментов вносит в дискуссию элемент столь необходимой дисциплины. Мы можем быть уверены в том, что понимаем, как объяснить то или иное явление только тогда, когда мы можем создать систему, которая демонстрирует это явление. До тех пор, пока мы не в состоянии это сделать, мы просто признаемся в нашем неведении. Все наши предположения относительно тенденции возрастания сложности так и будут висеть в воздухе, пока кто-то не разработает соответствующие мысленные эксперименты и не проведет эмпирические наблюдения.
Проблема, однако, в том, что на сегодняшний день никому еще не удалось успешно проиграть ленту жизни. Причем нельзя сказать, что никто не пытался. Попытки были, но каждый раз неудачные. Причина этого заключается в следующем: никому еще не удалось создать систему, которая демонстрировала бы непрерывное неограниченное усложнение адаптивности. Никто пока не знает, как сконструировать систему, которая демонстрировала бы неограниченную эволюцию, свойственную нашей биосфере. В качестве ранних претендентов на ранг такой системы были заявлены несколько моделей искусственной жизни, в том числе описанная выше "Тьерра" (Рэй, 1992). Однако, при более близком рассмотрении выяснилось, что всем им не хватает той гиперкреативности, которая наблюдается в биосфере. Выявление этого недостатка как раз и является одним из самых важных результатов исследований искусственной жизни, посвященных биологической креативности.
Методика оценки разработанных систем включала измерение творческого потенциала эволюции адаптивности (см. Бедо и Паккард, 1992; Бедо, 1995, 1996; Бедо и Браун, 1997; Бедо, Шнайдер, Браун и Паккард, 1997; Бедо, Шнайдер и Паккард, 1998; Бедо, Джоши и Лилли, 1999; Рехтштайнер и Бедо, 1999a,b.). Выяснилось, что эволюционирующие системы можно отнести к четырем качественно разным классам. Класс 1 состоит из систем, в которых эволюция не создает никаких видов адаптаций. Системы, продемонстрировавшие в ходе эволюции некую адаптивность, но лишенные новых признаков адаптивности, попадают в класс 2. Класс 3 включает системы, постоянно создающие новые виды адаптаций, но при этом ограниченные объемом собственной адаптивной структуры. Если же новые виды адаптаций создаются непрерывно и общая масса адаптивной структуры продолжает нарастать, тогда система попадает в класс 4. Биосфера, как это видно из эволюции ископаемых организмов, демонстрирует динамику системы класса 4.
Класс 4 - самый "взрывной" вид эволюционной креативности. То, что я называю гиперкреативностью, относится именно к нему. И что делает его особенно загадочным - так это то, что ни одна из известных нам существующих искусственно созданных эволюционирующих систем не генерирует поведение класса 4. Все наиболее перспективные для демонстрации неограниченной эволюции модели искусственной жизни, такие как "Тьерра", подверглись испытаниям, но ни одна из них не показала креативную эволюцию того уровня, который мы наблюдаем в биосфере (Бедо, Шнайдер, Браун и Паккард, 1997; Бедо, Шнайдер и Паккард, 1998). Так, в более подробном виде, можно пояснить несовершенство моделей искусственной жизни с точки зрения их способности (или, скорее, неспособности) воспроизвести биологическую гиперкреативность.
Однако, и такой результат исследований имеет свой положительный аспект. Мы пока не знаем того механизма, который определяет поведение систем класса 4, но по результатам работ можно догадаться, чего именно не хватает существующим моделям. В частности, создается впечатление, что гиперкреативность возникает тогда, когда эволюция непрерывно создает новые ниши для качественно новых видов адаптаций. Похоже, что в основе гиперкреативности лежит процесс создания отдельных новшеств, которые дают толчок к появлению целого семейства качественно новых видов адаптаций. Примером может служить новшество, которое привело к появлению многоклеточных организмов. Многоклеточные формы жизни обладают бoльшим потенциалом с точки зрения их доступности многим новым видам стратегий адаптации - скажем, таким как сложность структуры и специализация клеточной ткани. Позже такие формы прочно закрепляются в биосфере. Еще один пример - новшество, которое позволило живым формам колонизировать землю. Жизнь на земле также открывает дорогу целому ряду новых видов адаптаций - например, объединению различных форм движения и полета. Поэтому, несмотря на то, что в настоящее время ни одна система искусственной жизни не обладает свойством гиперкреативности, у нас появилось ясное представление о том, где следует искать такие системы. Кроме того, у нас уже есть действенный инструмент для соизмерения креативности наших новых творений с эталоном, установленным эволюционной креативностью биосферы. Я считаю, что преодоление данного научного барьера - вопрос лишь времени. Искусственная жизнь - как раз та арена, на которой и происходит это состязание.



Трой Инносент. “Иконика; транс’формы”. Кадры из двадцатиминутной анимационной петли, 1998-99 г.

Аналогия с креативностью человека
Я убежден, что существует аналогия между биологической креативностью и креативностью человека. В частности, мне кажется, что культура художественного творчества человека похожа на эволюционирующую популяцию биологических организмов. Предположение о том, что креативность человека имеет много общего с биологической креативностью, звучало и раньше, но технология искусственной жизни может по-новому, конструктивно исследовать эту аналогию.
Текущее состояние дел в биологических исследованиях креативности человека представлено в недавнем "Обращении Президента к Американской философской ассоциации" (Деннетт, 2001). Центральный тезис доклада Дэниэла Деннетта: "Все произведения человеческого разума можно в конечном итоге рассматривать как механистически генерированные продукты, созданные на основе ряда алгоритмов, построенных по принципу генерирования и тестирования". Смысл этой формулировки прост. Эта "дарвинистская теория творческого разума", как называет ее Деннетт, интерпретирует творческий процесс человека как абсолютно аналогичный творческому процессу эволюции. Величайшей догадкой Дарвина по поводу эволюционной креативности был вывод о том, что в процессе естественного отбора самопроизвольно возникают хорошо адаптированные организмы. То есть, если имеется популяция самовоспроизводящихся организмов с изменяющимися свойствами, наследуемыми из поколения в поколение, и природа этих наследуемых свойств может усиливать или уменьшать вероятность выживания или репродуктивности организмов, и при этом каким-то образом (возможно, произвольно), с удачной частотностью генерируются новые разновидности этих свойств, тогда через какой-то промежуток времени организмы в данной популяции приобретут тенденцию к расширению и совершенствованию своих адаптивных свойств.
Процесс творчества человека, положенный в основу теории творческого разума Дарвина, строится аналогичным образом. Человеческая культура создает и поддерживает популяцию более-менее абстрактных объектов; к ним относятся идеи, предчувствия, догадки, убеждения, методы, стили, процедуры. Ричард Докинз*** объединил их в категорию "мима" (Докинз, 1976). Мимы могут проникать в наше сознание, влиять на наше поведение, их можно передавать от человека к человеку в разговоре, через популярные издания или с помощью любой иной формы коммуникации. Мимы обладают различного рода свойствами - некоторые из них хорошо запоминаются, некоторые, как правило, вызывают в нас проявления альтруизма, некоторые понятны только людям с определенной технической подготовкой и т.п. Наличие таких свойств может усиливать или уменьшать вероятность того, что мим будет привлекать внимание, запоминаться и передаваться в общении. Более того, периодически образуются новые варианты существующих мимов; эти нововведения могут быть либо случайными (например, они могут возникать в результате неправильного запоминания или неточного воспроизведения мима), либо преднамеренными (являясь результатом сознательной попытки модифицировать мим для того, чтобы он лучше выполнял какую-то определенную функцию). Эти новые мимы могут усиливать или снижать вероятность процветания конкретного мима в общей совокупности мимов. Поэтому с течением времени в ходе естественного отбора будет проявляться тенденция к изменению мимов таким образом, чтобы их шанс на процветание увеличивался. "Алгоритмы генерирования и тестирования" Деннетта в приведенной выше цитате относятся к процессу, с помощью которого сначала генерируются новые мимы, а затем лучше адаптированные мимы получают преимущество при отборе и сохранении. Взгляд Дарвина на творческие способности человека Деннетт суммирует следующим образом:




Трой Инносент. “Смешанная реальность”. Интерактивная инсталляция. Пластиковые модели, сенсоры, компьютерная контроль-система, 2001 г.

Подумать только - какой еще процесс мог бы принести столь невероятные "достижения творческого мастерства" [как "Гамлет" Шекспира]? Дарвин, безусловно, понял, что создание чего бы то ни было всегда имеет свою ценность, но так же всегда сопровождается и затратами. Результат не сваливается на нас, как манна небесная. Его приходится накапливать с большими трудностями, не жалея времени и сил, путем терпеливого механического поиска, пробираясь через "первозданный хаос" и в обязательном порядке сохраняя все удачные "непредвиденности" каждый раз, когда они случаются. Этот тотальный процесс исследований и разработок невероятно неэффективен, но - и в этом состоит гениальная догадка Дарвина - если высоко затратные плоды исследований и разработок по-хозяйски сохранять, тиражировать, а затем повторно использовать, их можно будет накапливать, и тогда через какое-то время они принесут нам "достижения творческого мастерства". "Этот принцип сохранения", - пишет Дарвин, - "я для краткости назвал естественным отбором".

Такая трактовка Дарвина относительно творческих возможностей человека представляет угрозу для многих дорогих нашему сердцу идей о нас самих и нашей ответственности за наши творения, и Деннетт берет на себя труд ответить возможным сомнениям на этот счет.

Данная электронная версия книги "Биомедиале. Современное общество и геномная культура" не полна. Текст без пропусков может быть приобретен в печатной форме в виде антологии. Запрос направлять по адресу: 236000, Россия, г. Калининград, ул. К.Маркса, 18, по телефонам: Калининград (0112)216251, Санкт-Петербург (812)3885881, Москва (095)2867666. Электронный магазин: http://www.yantskaz.ru, Книга-почтой: тел.(0112)216251, все справки по электронному адресу: bulatov@ncca.koenig.ru. Полная ссылка на данную книгу: "Биомедиале. Современное общество и геномная культура". Составление и общая редакция Дмитрия Булатова. Калининград: КФ ГЦСИ, ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.

Мне нравится картина, нарисованная Деннеттом. Неясно только, какой механизм генерирования и тестирования мог бы вызвать к жизни чудеса креативности человека. Объяснение Деннетта - захватывающая история, но проблема в том, что это всего-навсего история. Кроме того, она слишком расплывчата, чтобы ее можно было конструктивно проверить, поскольку Деннетт не указывает конкретной генерирующей системы, которую мы могли бы подвергнуть изучению.
Возникает вопрос - а так ли необходима эта конструктивная проверка? Деннетт считает, что теория Дарвина не нуждается в проверке, поскольку это "единственное учение, имеющееся в наличии". Но ведь это скорее признание того, как много мы пока не знаем, чем доказательство того, что его собственная история верна. Еще раз обратимся к сравнению. До того, как Дарвин создал свою теорию, кто-нибудь типа Пэйли**** вполне мог бы заявить, что единственно обоснованное объяснение биологической креативности дает теория разумного конструирования. Действительно, до Дарвина никому не удалось представить обоснованной альтернативной теории. Но, конечно же, это не означает, что прав Пэйли. Поэтому, следуя той же логике, я прихожу к следующему выводу: даже если принять во внимание, что теория Дарвина о креативности человека в настоящее время является единственной, это не означает, что она верна.
Что наиболее трудно поддается объяснению, так это гиперкреативность человека, т.е. его способность создавать творения, которые качественно отличаются от всего, что было раньше, и значительно превосходят все предыдущее по сложности. Не так давно Стюарт Хэмпшир***** сформулировал, каким образом гиперкреативность стимулирует нововведения как творческого, так и философского характера.

Сравним историю философии с историей живописи. Появляется великий художник - Джотто, Караваджо или Сезанн - и все вдруг меняется; его последователи используют открывшиеся перед ними новые возможности, и вот уже через некоторое время в музее открывается новый зал. Так же и в истории философии - ее прогресс влечет редкий ум гения (Хэмпшир, 2002, стр. 55).


Карл Симс. “Мрамор и деревянный тор”. Данная фигура была получена в результате эволюции объемных текстур и последующего их выражения на поверхности трех объектов.

Точка зрения Хэмпшира на нововведения в искусстве и в философии так же хорошо применима и к другим областям, в которых человек занимается творчеством. В каждом случае тот же самый механизм приводит в действие поразительные примеры нововведений. Великие новаторы (их часто называют "гениями") открывают новые перспективы, о которых ранее никто и не подозревал, а затем по их следам идут другие, изучая и используя предоставленные им новые возможности.
Не составляет труда представить себе, что механизм генерирования и тестирования Деннетта может объяснять и более земные аспекты творчества человека. Культура человеческого общества поддерживает популяцию мимов. Можно легко представить, что создаются варианты мимов, а естественный отбор отфильтровывает их, оставляя самые лучшие. Но это скорее "миметическая" креативность, а не гиперкреативность. Миметическая креативность позволяет создавать новые варианты уже существующих тем, например, новые фуги. Гиперкреативность создает качественно новые темы, которые в дальнейшем дают пищу миметической креативности. Примером проявления гиперкреативности было создание первой фуги. Представить, что механизм генерирования и тестирования Деннетта может объяснить возникновение гиперкреативности - гораздо сложнее. Основной вопрос заключается в том, как создаются качественно новые виды творений. Более того - и биологический аналог в современных объяснениях биологической креативности тоже пока отсутствует. Это дает нам основание предполагать, что механизм управления гиперкреативностью человека будет представлять не меньшую трудность для понимания.
В любом случае, хочу подчеркнуть, что устный обмен теориями не приводит к убедительным результатам. Наиболее конструктивный подход к разработке и оценке возможных объяснений гиперкреативности человека заключается в создании конкретной системы (скорее всего - вычислительной), которая продемонстрировала бы гиперкреативность в той или иной форме. Может оказаться, что для приведения такой системы в движение достаточно будет и сравнительно простого механизма генерирования и тестирования. С той же степенью вероятности можно предположить, что механизмы генерирования и тестирования будут играть важную роль в любой системе, обладающей гиперкреативностью. Возможно также, что для создания и изучения гиперкреативных систем понадобится фундаментально новый взгляд на абсолютно новый вид процесса. Единственный способ ответить на эти вопросы - засучить рукава, построить конкретные системы и экспериментировать с ними. Суммировать все вышесказанное можно в лозунге: "Модель должна находиться рядом!" Искусственная жизнь - именно тот вид интеллектуальной деятельности, который следует этому лозунгу.

Что может быть завтра
Возможно, в ближайшее десятилетие технология искусственной жизни позволит создать гиперкреативные системы. Достижение этой цели позволит критически проанализировать как биологическую креативность, так и креативность человека. На пути к этой цели теория искусственной жизни разработает позитивную и конструктивную методику для интеллектуального прогресса в данном направлении.
После того, как искусственная жизнь сконструирует гиперкреативные системы и мы получим ключ к биологической гиперкреативности и гиперкреативности человека, общество сможет воспользоваться результатами этих исследований. По сути, мы сможем создать технологию, которая будет включать все творческие, адаптивные и интеллектуальные свойства живых систем. У этой новой живой технологии будет масса промышленных и коммерческих применений. Она станет плодотворным источником вдохновения для нового поколения художников. В любом случае, способность создавать живую технологию имеет далеко идущие социальные и этические последствия. Художники часто занимаются социальными и этическими проблемами и пишут о них. Кроме того, художники находят новые способы развивать свое собственное творчество с помощью освоения гиперкреативных возможностей живой технологии. Поэтому в недалеком будущем нам следует ожидать, что искусственная жизнь даст толчок новой волне гиперкреативного живого искусства.

Перевод с английского Татьяны Мишуниной.

Библиографию статьи см. в английской версии. (Прим. ред.)

* Гулд, Стивен Джей (1941-2002) - американский палеонтолог и популяризатор науки. Известен как автор концепции прерывистой эволюции (разработанной совместно с Н. Элдриджем), согласно которой эволюция в живой природе происходит не медленно и постепенно, как предполагает дарвиновская теория, а в результате быстрых прорывов ("быстрых", конечно, только по масштабам геологического времени). Эти эволюционные "скачки" чередуются с продолжительными, измеряемыми порой миллионами лет, периодами покоя, в течение которых виды существенно не изменяются. (Прим. ред.)
** Деннетт, Дэниэл (1942) - американский философ и художник, развивающий идеи известного биолога и популяризатора науки Ричарда Докинза. Автор многочисленных книг и статей, посвященных вопросам так называемого "культурного дарвинизма". Подробнее, см. <http://www.wikipedia.org/wiki/Neural_Darwinism> (Прим. ред.)
*** Докинз, Ричард (1941) - крупнейший современный дарвинист, автор концепции "эгоистичного гена".
Считая, что вид Homo Sapiens обладает, кроме генов, еще и аналогичной единицей наследственности, действующей в культурной сфере, Докинз ввел фундаментальное понятие единицы имитации - мим. Автор таких известных книг, как "Эгоистический ген" (1976), "Расширенный фенотип" (1982), "Слепой часовщик" (1986) и т.д. На русском языке - Докинз, Р. Эгоистичный ген (перевод Н. Фоминой, Москва: Мир, 1993); электронный вариант книги: <http://grokhovs.chat.ru/dawkins/dawkins.html>. (Прим. ред.)
**** Пэйли, Уильям - выдающийся теолог XVIII века. Пытался выдвинуть обоснование эволюционного процесса через теорию разумного конструирования. "Если я увидел на дороге камень, меня удовлетворит объяснение, что он был там всегда; если же я найду на дороге часы, мне придется предположить, что кто-то изготовил эти часы" (1802 г.). В честь именно этих часов Ричард Докинз назвал один из своих бестселлеров "Слепой часовщик". (Прим. ред.)
***** Хэмпшир, Стюарт Ньютон (1914) - английский философ. Автор многочисленных книг, посвященных вопросам эпистемологии, этики и эстетики, в т.ч.: "Спиноза" (1951), "Мысль и действие" (1959), "Свобода разума" (1971), "Наивность и Опыт" (1989). и т.д. Философская концепция, развиваемая Хэмпширом, в ряде пунктов близка к идеям феноменолога М. Мерло-Понти. (Прим. ред.)




НА ГЛАВНУЮ    ENGLISH

Как заказать эту книгу

ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ

СОДЕРЖАНИЕ:

I. МАСТЕРСКАЯ: наука и технологии

Светлана Боринская. Геномика и биотехнология: наука начала третьего тысячелетия.

Михаил Гельфанд. Вычислительная геномика: от пробирки к компьютеру и обратно.

Ирина Григорян, Всеволод Макеев. Биочипы как пример индустриальной биологии.

Валерий Шумаков, Александр Тоневицкий. Ксенотрансплантация: научные и этические проблемы.

Абрам Йойрыш. Правовые аспекты генной инженерии.

Павел Тищенко. Геномика: новый тип науки в новой культурной ситуации.
II. ФОРУМ: общество и геномная культура

Юджин Такер. Комната ожидания Дарвина.

Critical Art Ensemble. Биотехнология в общественном сознании: время обещаний.

SubRosa. Секс и гендер в век биотехнологий.

Рикардо Домингес. Неизбежность торжества нанотехнологий 3.0: фрагменты постбиотехнологической эры.

Биргит Рихард. Клоны и двойники. Тиражирование и воспроизведение "я" в кинообразах.

Свен Дрюль. Филогенез химер: от античности до наших дней.
III. ТОПОЛОГИЯ: от биополитики до биоэстетики

Борис Гройс. Искусство в эпоху биополитики.

Стивен Уилсон. Искусство и наука как культурные действия.

Мелентий Пандиловски. О феноменологии сознания, технологии и генетической культуре.

Рой Эскотт. Интерактивное искусство: на пороге постбиологической культуры.
IV. КОД ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: искусственная жизнь

Марк Бедо. Исследование гипертворчества человека с помощью технологии искусственной жизни.

Луи Бек. Искусственная жизнь под напряжением.

Алан Дорин. Виртуальные животные в виртуальных средах.

Криста Зоммерер, Лоран Миньоно. Использование принципов искусственной жизни в интерактивных компьютерных инсталляциях.
V. ТЕАТР НОВОГО ВРЕМЕНИ: ars genetica

Джордж Гессерт. История искусства с привлечением ДНК.

Кетлин Роджерс. Образ материи.

Брендон Балланже. Источники искусственного отбора.

Марта ди Минизиш. Лаборатория как мастерская художника.

Адам Заретски. Зоо-арт ломовой лошади и экзамен по биоэтике.
VI. ТЕХНОЛОГИЯ ОБРАЗА: ars chimaera

Джо Дэвис. Монстры, карты, сигналы и коды.

Дэвид Кремерс. Парадокс Дельбрюка. Версия 3.

Эдуардо Кац. Зеленый флуоресцирующий кролик.

Дмитрий Булатов. Искусство химер.

Валерий Подорога. Рене Декарт и Ars Chimaera.
VII. МЕТАБОЛА: искусство и культура ткани

Йонат Цурр. Усложненные понятия о жизни: "полуживые" существа.

Орон Каттс. Фрагменты конструирования жизни - влажная палитра тканевой инженерии.
VIII. P.S.

Дмитрий Пригов. Мы о том, чего сказать нельзя.

Галерея влажного искусства

Биографии

Библиография

Веблиография

Глоссарий


© кф гцси. евгений паламарчук | Jaybe.ru